Питер Пэн в Кенсингтонском Саду

Страница 1 из 12

Питер Пэн в Кенсингтонском Саду (повесть)


Питер Пэн карта


Глава 1. Большая прогулка по Кенсингтонскому Саду

Ты хочешь знать историю Питера Пэна с самого начала? Что ж, я расскажу ее. Но не думаешь же ты, что сможешь разобраться в его жизни, не зная, что такое Кенсингтонский Сад? О, это удивительное место! Оно в Лондоне, где живет Король. Расположен Кенсингтонский Сад на берегу бесконечного потока омнибусов, над которым твоя няня имеет такую власть, что стоит ей поднять руку и омнибусная река замирает. В Саду – множество ворот. Ну-у-у… во всяком случае, больше, чем одни, через которые мы с Дэвидом обычно входим в Сад. Там сидит леди с шариками. Она сидит неподвижно, потому что, стоит ей пошевелиться, огромная гроздь воздушных шаров оторвет ее от земли и понесет над Садом. Однажды продавщица сменилась. И хотя Дэвид дружил с предыдущей, больше всего он расстроился оттого, что не видел, как ее несло над аллеями на связке разноцветных шаров.

женщина улетает на шариках

Питер Пэн дети у древа

Первое, что бросается в глаза в Саду, – это, конечно, деревья. Ближе всего к ограде растут фиги. Но мы не будем здесь задерживаться: у фиг гуляют дети из высшего общества, которым запрещено общаться с «голытьбой». Так они называют всех остальных детей. А Дэвид и другие нормальные дети называют этих деток фигами, потому что среди них нет ни одного приличного ребенка. Кроме одной мятежной фиги, Мейбл Грей. О Мейбл я расскажу вам попозже, когда мы дойдем до ворот, названных в ее честь.
Вот мы и добрались до Главной Аллеи. Здесь вы наверняка встретите людей, достойных внимания. Обычно их сопровождают взрослые, чтобы постоянно напоминать, что нельзя ходить по лужам, грызть ногти, играть в Мэри-Энни и в «бешеную собаку». Быть Мэри-Энни – значит, ныть, как последняя девчонка, кривляться, жадничать. Короче, гадко себя вести. «Бешеной собакой» быть куда интересней. Это – бегать взапуски, толкаться и устраивать кучу малу.
Теперь перейдем к дереву Чекко Хьюлетта. Однажды мальчик по имени Чекко потерял возле него пенни, кинулся искать, но нашел трехпенсовик. С тех пор около волшебного (не побоюсь этого слова!) дерева непрестанно ведутся поисковые работы.

Чуть дальше по Аллее стоит маленький деревянный домик, в котором скрывался Мармадук Пэрри. Поистине, из всех историй о Кенсингтонском Саде история о Мармадуке – самая ужасная! Этот Мармадук целых три дня изображал из себя Мэри-Энни (с большим успехом, надо сказать), в конце концов его наказали, заставив выйти на прогулку по Главной Аллее в ПЛАТЬИЦЕ ЕГО СЕСТРЕНКИ. Он скрылся в деревянном домике и наотрез отказался выходить, пока ему не принесут бриджи с карманами

мальчик и отец

. Пока няня бегала за бриджами, Мармадука охранял самый настоящий полисмен.
Теперь попытаемся пробраться к Круглому Пруду. Няни ненавидят это местечко, потому что им вообще недоступны человеческие радости. Они постараются заговорить вам зубы и увести к Большой Пенни и к Детскому Замку. Пенни – самый большой ребенок во всем Кенсингтонском Саду. Раньше она жила в замке одна-одинешенька. А теперь она – здоровая каменная скульптура в свою честь.
Наконец-то мы оказались у Горки. Это та часть Главной Аллеи, где происходят все основные гонки. Такова уж особенность этого места-даже если вы не хотите играть в догонялки, все равно побежите. Иногда, сбежав до середины Горки, вы вдруг обнаруживаете, что потерялись. Ничего страшного: именно здесь стоит еще один маленький домик, именуемый Домом Находок. Вам нужно только сказать человеку внутри домика, что вы потерялись, и он тут же вас найдет.

С Горки открывается отличный вид на ворота имени Мейбл Грей, фиги, о которой я обещал вам рассказать. Мисс Мейбл Грей всегда гуляла в сопровождении двух нянюшек, а иногда и мамы в придачу. До поры до времени она была весьма благовоспитанной леди: прилично вела себя за столом, вежливо интересовалась вашим самочувствием и завтрашней сводкой погоды, здоровалась с другими фигами. Ей было дозволено играть в одну-единственную игру: аккуратно бросать мячик и ждать, когда няня его принесет. Но однажды это все ей опостылело. Мейбл Грей выбрала другую игру – она стала «бешеной собакой». Чтобы развеять сомнения в том, что она – самая настоящая «бешеная собака», мисс Мейбл развязала шнурки на ботинках и показала язык всем, кто стоял справа, потом – слева, потом – сзади, а потом и тем, кто стоял впереди нее. Потом она сорвала с себя кушак и утопила его в луже.

Питер Пэн

И плясала на нем до тех пор, пока вся не покрылась толстым слоем грязи. После чего мисс Мейбл (если ее еще возможно так называть) перемахнула через ограду и совершила ряд неописуемых поступков, самым невинным из которых было забрасывание ботинка на дерево. Но этим дело не закончилось. Мейбл добежала до ворот, которые теперь носят ее имя и… понеслась вдоль улицы! Она бегала по улицам, ловко уворачиваясь от полисменов, и слышать не хотела о возвращении домой. Говорят, что ее вконец отчаявшаяся мама вместо такси остановила омнибус, высадила оттуда всех пассажиров и, стоя на верхней площадке, как капитан на мостике, лично руководила поимкой Мейбл. Утверждают, что Мейбл согласилась вернуться лишь потому, что была потрясена видом мамы, впервые в жизни оказавшейся в дешевом общественном транспорте.

Питер Пэн

А вот и КОЛОДЕЦ СВ. ГОВОРА! Этот колодец был полон воды в те времена, когда Малькольм Смелый в него свалился. Малькольм Смелый был надеждой и опорой своей матушки. Он позволял ей с ним сюсюкать и обнимать его на людях. Потому что она была вдовой. Но, несмотря на этот прискорбный факт (я имею в виду объятия на людях), Малькольм был большим любителем приключений. Его любимым товарищем по играм был трубочист, который пристрелил порядочно медведей. Трубочиста звали Чумазый. И вот однажды, когда они играли у колодца, Малькольм в него свалился.

у колодца

И обязательно утонул бы! Но тут неустрашимый Чумазый вскочил на бортик, нырнул ласточкой и – спас его! Воды колодца смыли с Чумазого потеки сажи и под ними обнаружился миловидный джентльмен в скромном двубортном пиджаке и галстуке. О Боже! Какими знакомыми показались его пиджак и лицо матушке Малькольма! Да и самому спасенному. Конечно же, он оказался давным-давно потерянным отцом Малькольма Смелого. Теперь уж Малькольм больше никогда не позволял своей матушке обнимать его в общественных местах!
Та-а-ак! А что это виднеется впереди? Ну конечно же, Круглый Пруд!
Круглый Пруд потому и круглый, что находится в самом центре Сада. Около Пруда вы просто забываете о хороших манерах, а когда вспоминаете, то уже мокры, как сама вода. В Пруду запускают корабли. Некоторые из них так велики, что их приходится привозить на специальных тележках. Вы, конечно, всегда мечтали иметь собственную яхту. А какой англичанин не мечтает? Разве что Принц Уэльсский. Да и то лишь потому, что она у него есть. Итак, вы мечтали запустить собственную яхту по Круглому Пруду. И – наконец-то троюродный дядюшка дарит вам ее на именины! Как же приятно нести яхту в первый день к Пруду и обсуждать ее достоинства с мальчиками, у которых нет таких замечательных дядюшек. На второй день вы оставляете красавицу-яхту дома и вытаскиваете из чулана лодочку, сделанную из дощечки, с веточкой-мачтой. Как ни странно, с такой лодочкой легче мечтается: нет ничего проще, чем представить себя старым морским волком на ее борту. С красавицей-яхтой думается только о ежегодной регате, когда на набережной выстраиваются разряженные дамы, а их капризные дети трескают пряники. Нет, уж лучше на обшарпанной посудине бороздить вольные воды мирового океана в поисках причитающихся тебе сокровищ!
Кстати, о странствиях. В Саду, помимо специальных аллей, проложенных специальными людьми, есть тропинки-беглянки, которые, по мнению Дэвида, сами себя сделали, чтобы от Пруда добраться до самых интересных закоулков Сада, не менее диких, чем сами эти тропинки.
В одном из таких потайных закоулков начинается Серпантин. Это длинное озеро, в котором утонул лес. Если вы пройдете по кромке берега и вглядитесь в водную гладь, то увидите деревья, растущие вглубь. В Саду умещается лишь малая часть Серпантина. Сразу же за мостом озеро устремляется прочь, к острову, на котором рождаются птицы. Птицам, рожденным только на этом острове, суждено превратиться в маленьких мальчиков и девочек. Ни один человек (за исключением Питера Пэна, да и тот человек только наполовину) не может попасть на этот остров. Но вы можете написать на бумажке, кто вам нужен (мальчик или девочка, брюнет или блондин), свернуть из этой бумажки кораблик и пустить в воду. В сумерках записку обязательно прибьет к острову, на котором обитает Питер Пэн…

Питер Пэн мальчик с колесом

Ну все. Пора поворачивать назад. Пожалуй, мы уже чуть-чуть устали, хотя и путешествовали понарошку. Конечно, можно было бы пройти весь маршрут, но тогда нам пришлось бы отдыхать на каждой скамейке, как это делает мистер Селфорд. Это мы с Дэвидом его так прозвали, потому что он все время рассказывает о райском уголке – Селфорде, где имел честь родиться в незапамятные времена. Мистер Селфорд, ужасно болтливый старый джентльмен, бродил целыми днями по Саду в надежде встретить хоть кого-нибудь, кто наслышан об этом прекрасном местечке. За полтора года знакомства мы порядком устали от его рассказов и – представьте себе – вдруг нашли еще одного одинокого старика, который вроде бы когда-то провел выходные в Селфорде. Это был застенчивый и рассеянный человек, забывавший даже собственный адрес и потому записавший его на подкладке своей шляпы. Мы с почестями проводили нашего нового знакомца к мистеру Селфорду. С тех пор они стали неразлучны…
И вот мы снова почти что у ворот. Остались лишь две достопримечательности: собачье кладбище и гнездо зяблика.
О собачьем кладбище мы вам расскажем как-нибудь в другой раз. А история гнездышка очень грустная. Мы с Дэвидом как-то раз обшаривали заросли кустарника в поисках его мячика. Мячика мы не нашли, зато обнаружили чудесное гнездышко из шерсти. Там лежало четыре яичка. Яички были сплошь испещрены трещинками, очень похожими на каракули Дэвида. Мы каждый день навещали наше гнездышко, соблюдая все правила маскировки, чтобы нас не выследили жестокие мальчишки. Мы приносили с собой крошки от кекса, и скоро мама-зяблик признала в нас друзей. Но однажды мы увидели, что в гнезде осталось всего два яичка, а в другой раз там не оказалось ни одного! Мама-зяблик поглядывала на нас столь укоризненно, что у нас не оставалось сомнений: в случившемся она винит только нас! Дэвид попытался ей все объяснить… Но времена, когда он знал птичий язык, давным-давно прошли, и я боюсь, что птичка его не поняла. В тот раз мы покинули Сад, утирая слезы.