Голова Горгоны (2)

Страница 1 из 4

Голова Горгоны (миф древней Греции)


Голова ГоргоныПерсей был сыном царской дочери Данаи. Когда он был еще младенцем, злые люди посадили его вместе с матерью в ящик и пустили ящик по морю. Дул свежий ветер, и бурные волны, яростно подбрасывая ящик, отнесли его далеко от берега. Крепко прижав мальчика к своей груди, Даная с ужасом ожидала, что вот-вот какой-нибудь из бешено катившихся валов навсегда скроет их под своим пенистым гребнем. Однако ящик понемногу плыл вперед, сильно покачиваясь, но не опрокидываясь. С наступлением ночи он очутился так близко от берега, что запутался в рыбачьих сетях и был благополучно вытащен на землю, оказавшуюся островом Серифом. Этот остров находился под властью царя Полидекта, который был братом рыбака, вытащившего ящик.

К счастью, спаситель Данаи отличался необычайной добротой и сердечностью. Он оказал Данае и ее маленькому сыну тысячи услуг и всячески помогал им, пока Персей не стал красивым, сильным и ловким юношей и не научился искусно владеть оружием.
Так как царь острова Полидект отнюдь не обладал добротою и благородством своего брата, а, напротив, отличался злобным характером, немудрено, что он решил поручить Персею дело, в котором бы тот неминуемо лишился жизни. А освободившись от Персея, Полидект мог безнаказанно обижать Данаю. Долго придумывал жестокосердный царь, что бы такое поручить отважному юноше, и, наконец, найдя то, что искал, немедленно послал за Персеем.
Юноша явился в царские чертоги и предстал перед царем Полидектом.
– Персей, – сказал царь с лукавой усмешкой, – вот ты и стал взрослым мужчиной. Ты, конечно, помнишь, сколько участия мы с братом проявили к тебе и твоей достойной матери, а потому я надеюсь, что ты не откажешься хоть чем-то отплатить мне за это.
– Приказывай, царь! – воскликнул Персей. – Ради этого я охотно пожертвую жизнью!
– Хорошо, – продолжал Полидект все с той же хитрой улыбкой, – я хочу предложить тебе взяться за одно довольно опасное дело: такой храбрый юноша, как ты, должен считать большим счастьем, если ему представляется удобный случай отличиться. Дело в том, Персей, что я намерен жениться на прекрасной царевне Гипподамии, а потому должен сделать ей изысканный свадебный подарок. Откровенно признаюсь, я долго думал, где мне достать такой свадебный дар, который бы угодил прихотливому вкусу царевны, но сегодня утром я понял, что мне надо.
– И я могу помочь тебе добыть это? – пылко воскликнул Персей.
– Можешь, если только ты такой храбрый юноша, как я думаю, – доброжелательно проговорил Полидект. – Я хочу, чтобы свадебным даром прекрасной Гипподамии стала голова Медузы Горгоны со змеями вместо волос, и надеюсь, что ты добудешь ее мне. Время не терпит, и чем скорее ты отправишься на поиски Горгоны, тем лучше.
– Я пойду завтра утром, – ответил Персей.
– Я буду очень рад этому, храбрый юноша, – сказал царь. – Но помни, Персей, что тебе придется нанести очень ловкий удар, чтобы не повредить голову Горгоны. Ты должен принести мне ее такой, чтобы она удовлетворила изысканный вкус царевны Гипподамии.
Едва Персей покинул дворец, Полидект разразился громким смехом: злой царь был доволен, что юноша так легко попался в западню.
Вскоре всем стало известно, что Персей хочет добыть голову Медузы со змеями вместо волос, и так как большинство жителей острова были такими же злыми людьми, как и сам царь, всех очень обрадовала мысль о неминуемой гибели Данаи и ее сына. Опечалился лишь спасший их рыбак, который был чуть ли не единственным добрым человеком на всем Серифе. Когда Персей тронулся в путь, все, смеясь и подмигивая друг другу, стали указывать на него пальцами. Некоторые громко кричали ему вслед:
– Смотрите, вот человек, которого растерзает Медуза!
Нужно вам сказать, что в то время в Греции жили три Горгоны, которые, без сомнения, были самыми странными и опасными из всех чудовищ, когда-либо существовавших на земле. Я затруднился бы определить, к какому роду существ следует отнести этих странных сестер, которые имели некоторое, правда весьма отдаленное, сходство с женщинами и в то же время были сродни свирепым и кровожадным драконам. Во всяком случае, трудно представить себе что-нибудь более злое и ужасное, нежели Горгоны. На головах у них вместо волос вились целые сотни отвратительных змей, высовывавших ядовитые языки с раздвоенными на конце жалами. Длинные и острые клыки торчали из пастей Горгон; руки у них были медные, а туловище сплошь покрыто такой твердой и непроницаемой чешуей, словно она была сделана из железа. А вот крылья у Горгон были чрезвычайно красивы: каждое перышко горело и сверкало чистым золотом, особенно когда на него падали лучи солнца.
Но тот, кому доводилось случайно увидеть Горгон, никогда не останавливался, чтобы полюбоваться сиянием их крыльев, а бежал без оглядки и старался спрятаться понадежней.
Может быть, вы думаете, что люди боялись ядовитых змей, заменявших Горгонам волосы, их острых клыков и медных когтей? Всё это, несомненно, могло внушать страх, но не в этом заключалась главная опасность встречи с ними. Ужасные Горгоны могли мгновенно превратить в холодный, безжизненный камень всякого смертного, осмелившегося взглянуть им в лицо!
Теперь вы сами видите, сколь опасным было поручение, придуманное для простодушного юноши царем Полидектом. Сам Персей, основательно все обдумав, понял, что у него весьма мало надежды на благополучный исход предприятия и гораздо больше возможностей превратиться в камень, нежели принести царю голову Медузы. Осознание этого могло привести в отчаяние и более опытного человека, нежели Персей. В самом деле, ему предстояло не только убить златокрылое, чешуйчатое, меднолапое чудовище, но еще и сделать это с закрытыми глазами или ни разу не взглянув на врага, с которым придется сражаться. Стоило Персею поднять руку для удара, глядя на противника, как он тотчас был бы превращен в каменное изваяние, которое сотни лет простояло бы с поднятой рукой и, в конце концов, рассыпалось от ветра и непогоды. Такой исход был, разумеется, очень не по вкусу храброму юноше, намеревавшемуся совершить в будущем великое множество разных подвигов и насладиться всем счастьем, которое может даровать этот мир.
Персей так упал духом от этих размышлений, что не решился сообщить матери о своем предприятии. Украдкой взяв щит и опоясавшись мечом, он переправился на противоположный пустынный берег. При одной мысли о том, что его ожидало, Персей едва сдерживался от рыданий.
– Почему ты так печален, Персей? – внезапно раздался рядом с юношей чей-то голос.
Подняв голову и отняв руки от лица, Персей увидел, что перед ним стоит молодой человек, веселый и бойкий на вид, с необычайно проницательным взглядом. На плечах незнакомца был плащ, на голове – какая-то странная шапочка, в руках он держал причудливо изогнутый жезл. Висевший на боку короткий и кривой меч дополнял наряд. Фигура юноши дышала необычайной ловкостью и гибкостью, свойственной человеку, который привык к гимнастическим упражнениям и любил бегать и прыгать. Незнакомец казался таким смелым, решительным и в то же время ласковым (хоть и с некоторым оттенком лукавства), что Персей при первом же взгляде на него совершенно приободрился. Отважному юноше, каким он был на самом деле, стало стыдно, что его, словно боязливого ребенка, застали со слезами на глазах, хотя в сущности еще рано было отчаиваться. Персей торопливо смахнул слезы и, как только мог, бойко и весело отвечал незнакомцу:
– Я совсем не печален. Просто я все время думаю о поручении, которое взялся выполнить.
– Вот как. Хорошо, расскажи мне обо всем подробнее, – произнес юноша – Возможно, я смогу помочь тебе. Ведь я помогал многим людям в делах, казавшихся сначала необычайно трудными. Ты, наверное, не раз слышал обо мне. Правда, у меня много имен, но имя Ртуть нравится мне больше других. Рассказывай же, чем ты так озабочен, а потом мы обсудим все сообща и будет видно, что следует предпринять.
Слова незнакомца вселили в Персея надежду, и он решил откровенно рассказать обо всем, чтобы новый друг мог дать ему совет, который приведет дело к благополучному исходу. Юноша рассказал, что царь Полидект решил преподнести голову Медузы Горгоны в дар прекрасной царевне Гипподамии и что он, Персей, взялся достать ее, хотя и боялся оказаться превращенным в камень.
– Да, это было бы очень печально, – произнес Ртуть с лукавой усмешкой. – Положим, из тебя вышла бы превосходная мраморная статуя, которая простояла бы много веков, прежде чем рассыпаться на мелкие куски, но лучше хоть несколько лет побыть юношей, чем целые века – каменным изваянием.
– Еще бы! – воскликнул Персей, на глазах которого опять показались слезы. – Что стала бы делать моя мать, узнав, что ее единственный сын превращен в камень?
– Ну, довольно, довольно. Будем надеяться на лучшее, – подбодрил юношу Ртуть. – Я именно тот человек, который может тебя выручить. Мы с сестрой приложим все усилия, чтобы ты вышел целым и невредимым из этого, откровенно говоря, очень опасного предприятия.
– С сестрой? – переспросил Персей.
– Ну да, у меня есть сестра, – сказал незнакомец. – Она очень мудрая женщина, уверяю тебя. Если ты будешь смелым и благоразумным и прислушаешься к нашим советам, тебе нечего опасаться быть превращенным в камень… Но к делу: прежде всего ты должен отполировать свой щит так, чтобы твое лицо отражалось в нем, как в зеркале.
Эти слова показались Персею очень странными, так как он полагал, что в первую очередь щит должен быть достаточно крепким, чтобы защищать от медных когтей Горгоны, а не идеально гладким, чтобы смотреться в него, будто в зеркало. Решив, однако, что Ртуть дал такой совет недаром, юноша немедленно принялся за дело и вскоре так старательно отполировал щит, что тот стал блестеть не хуже луны во время полнолуния.
С улыбкой осмотрев работу Персея и одобрительно кивнув, Ртуть снял с пояса изогнутый меч и вручил его юноше.
– Ни один меч, кроме этого, не годится для поединка с Горгонами, – заметил он. – Его превосходный клинок разрезает железо и медь, словно тоненький прутик. Ну, а теперь мы тронемся в путь. Прежде всего, необходимо разыскать трех грай, которые скажут нам, где найти нимф.
– Трех грай! – воскликнул Персей, услышав об очередном препятствии к достижению цели. – А это кто такие? Я о них никогда не слышал.
– Это просто три удивительные старухи, – рассмеялся Ртуть. – У них один глаз и один зуб на всех. Увидеть их можно только в сумерки или вечером при блеске звезд, так как они никогда не показываются при солнечном или лунном свете.
– Но зачем же нам тратить время на этих старух? – возразил Персей. – Не лучше ли сразу пуститься на поиски Горгоны?
– Нет, нет! – отвечал его новый друг. – Нам предстоит много дел, прежде чем мы доберемся до Горгон. А найти старух крайне необходимо. Когда мы встретимся с ними, до Горгон будет рукой подать.
К этому времени Персей уже настолько уверовал в проницательность и ум своего товарища, что перестал возражать и заявил, что готов идти. Они немедленно тронулись в путь, причем Ртуть шел так быстро, что вскоре Персею стало очень трудно поспевать за ним. Юноше не раз казалось, что его спутнику помогают двигаться крылатые башмаки, а когда Персей искоса поглядывал на Ртуть, ему чудилось, что крылья есть и на голове товарища. Однако стоило Персею присмотреться внимательнее, как крылья оказались причудливой шапочкой. А вот витой жезл без всяких сомнений очень помогал Ртути… Обыкновенно такой проворный и неутомимый, вскоре Персей выбился из сил.
– Возьми-ка мой жезл! Похоже, ты нуждаешься в нем гораздо больше меня! – воскликнул Ртуть (этот плут уже давно заметил, как трудно Персею следовать за ним). – Да, не осталось на острове Сериф скороходов…